Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Любовь Аркус, журнал "Сеанс":

"Для тех, кто вдруг не в курсе. Пожалуйста, не надо путать человека, подписавшегося здесь как "Анатолий Гребнев, писатель" с покойным Анатолием Гребневым, человеком редкого ума и доброты, писателем для кино, автором многих книг, человеком написавшим сценарии к огромному числу фильмов, в т.ч. моих любимейших -- "Июльский дождь" и "Дневник директора школы".
Добавлю от себя:
Пермский поэт-графоман Анатолий Гребнев, вместе с другими собратьями подписал инквизиторское письмо с просьбой осудить Pussy Riot по уголовной статье. Меня бы это не задевало, но киносценарист Анатолий Борисович Гребнев, мой тесть, умер десять лет назад. Неприятно видеть эту фамилию в таком дерьме.

(no subject)

Очень хорошая новая пьеса Ольги Михайловой "Три смерти", написанная про Столыпина.
Лев Толстой, Петр Столыпин и мелкий пензенский адвокат, ведущий дело крестьянки, зарубившей топором свёкра. Два умника, антагонисты между собой спорят об уголовном деле. Один государственник, другой анархист, мысли у них крупные и глобальные, а судьба мелкой крестьянки туда в этим мысли не вмещается... Спорят друг с другом с результативностью Гильденстерна и Розенкранца. А крестьянка, не дождавшись суда, вешается на шнурке.
Очень про Россию пьеса.

ЕСЛИ ВЫ ОКАЗАЛИСЬ В ЗАЛОЖНИКАХ. Поэма

НЕЛЬЗЯ
Делать резкие, неожиданные движения, кричать, громко разговаривать, вызывающе себя вести. Перемещаться по помещению, открывать сумки, пользоваться мобильным телефоном. Смотреть в глаза террористам. Вести беседы на морально-этические темы. Реагировать на любое провокационное поведение, оскорбления, предпринимать самостоятельные действия по освобождению.
Ложитесь на пол, закройте голову руками, подожмите ноги, сгруппируйтесь. Четко выполняйте команды сотрудников спецслужб.
Нельзя - кричать, жестикулировать, проявлять инициативу.
Постарайтесь успокоиться, помогите успокоиться окружающим. Выполняйте требования террористов.

Этот кодекс поддерживают все государства и все полиции мира, и все террористы.
Так вот - хрен им! Государство - главный террорист. Они захватили нашу страну, взяли нас в заложники, навязывают свой выбор. Делайте резкие движения, смотрите им в глаза, ведите с ними беседы на морально-этические темы, реагируйте на оскорбления и прочее.
Нет стокгольмскому синдрому!

Поправка

По уточненным данным автор сценария "Нюренберг. Контригра" - Александр Звягинцев, заместитель генерального прокурора РФ. Продюсер - Татьяна Воронович. Видимо, актеры перепутали генпрокурора с его замом. Может, они и правы, это - одна караганда!
Говорят, уровень текста запредельный. В 
сентябре выйдет на канале Россия.
Ждем повесть Нургалиева и стихи Шойгу. Они все пишут, блять!

Наемники

Писал ли Лев Толстой "Войну и мир" по заказу Генерального штаба?
Посмотрел два фильма подряд - "Олимпиус инферно" Игоря Волошина (по заказу Первого канала) и "Пять дней в августе" Ронни Харлина . Один про то, какое говно грузины и американцы, а другое про русских-говно. Фильмы-братья. Говно от наемников...
Надо сказать, что сценарий Дениса Родимина лучше американского, там уж совсем "типовой проект № 28", но это не утешает и не делает чести сценаристу. Не знаю, как там в Америке, а в России такая заказная работа может серьезно повлиять на отношение профессионального сообщества к таким режиссерам, к таким сценаристам.
Оба фильма умножают войну, - вот что самое плохое. Потому что сняты в военных целях, информационных. А искусство не должно этим заниматься.
Многие работают по заказу, по найму. Есть ли предел заказа? Как не стать говном?
Потом прочитал роман Зазы Бурчуладзе "Abidas" (изд-во 
«Ад Маргинем»). Это третий путь. Молодой тбилисец не впускает в свое сознание войну. Роман построен на одном приеме: по телевизору про танки и взрывы, а герой - про свой хуй и про хинкали. Так до конца романа он и не проколется. И в этом есть даже какой-то катарсис.
Злишься, читая, но впечатляет. Еще с прошлого века пошел переворот в событийном ряде истории - не-событие становится событием, не-поступок - поступком.

Такая "военная проза" хотя бы интересна, чего нельзя сказать о двух кинах. Такая военная проза невозможна была бы про ВОВ. А теперь - пожалуйста. Все дело в том, что это войны в телевизоре, а его можно выключить... Харлин и Волошин сняли фильмы про телевизор и для телевизора. Вот пускай телевизор их и смотрит!


Письмо 50-ти...

Это открытое обращение против информационного подрыва доверия к судебной системе Российской Федерации
Ну, думаю, обращаются они к Мосгорсуду, к Тверскому и Хамовническому судам, к Данилкину, Егоровой, Сташиной, Криворучко, Боровковой...
Нет, не так.
Почитайте фамилии подписантов, там много смешного - Диана Гурцкая, братья Запашные.
Но как же в этот список попал Евгений Писарев, главный режиссер театра им. Пушкина?

Синий слесарь

19 февраля в 20.00 в Театре.doc - СИНИЙ СЛЕСАРЬ.
Пьеса Михаила Дурненкова

Виктор Косторвский и Никита Емшанов
Все начало с маленького текста М. Дурненкова "Нечто о происхождении слесарых хокку":

"...неизвестный поэт любуется разлетающимися по цеху кусками конвейерной ленты, в то же время по-детски вопрошая себя:
     Неужто рожковый ключ
     поместил не туда я?
С течением времени станку стала четко делиться на две строфы - по сменам. Вероятно, произошел синтез станку и служебных записок".

Хокку тольятинских рабочих ВАЗа:

Тихо в цехах
Только где-то печально
Бьется о бампер кувалда...
Третья смена

После работы слегка посидели с друзьями
Там, где я жил, туда не пускают
Я, как Алиса, устал удивляться...


Синдром PR

Население страшно полюбило слово "пиариться". Две буковки Р и R вполне объясняют многообразие мира.

Достоевский отпиарился на каторге.
Пушкин пиарился сначала на африканской крови, а потом на дуэли.
Лермонтов отпиарился на смерти Пушкина.
Некрасов пиарился на страданиях народа и бабьей доле.
Тургенев поимел пиар с Полиной Виардо...
Ну и т.д.
То, что говорит Петр о Павле, больше говорит о Петре, чем о Павле.
Не хотят верить в честный поступок, продиктованный совестью или представлениями об идеальном. Не уютно им в это верить...

Белоруссия

В Театре.doc вчера вчера прошла акция в защиту Владимира Некляева, непризнанного лидера Белоруссии. В защиту тех, кто сейчас в тюрьме.
Выступление драматурга и сценариста Михаила Дурненкова


Михаил Дурненков: Начну с того, что обычно называется боян. Однажды на одном самом обычном в последнее время митинге в Москве один из самых обычных оппозиционных журналистов пристал к самому обычному, вислоусому, как водится, полковнику. Почему вы забрали в свой автобус человека? За что? – Потому что он громко кричал «свобода» - покладисто ответил полковник, косясь на обступивших его представителей прессы. Вам не стыдно? – наседал на него журналист, - вот вам сейчас не стыдно это все говорить? Посмотрите, вокруг двадцать телекамер, весь мир сейчас слушает, что вы говорите. И вам не стыдно?

Полковнику было очень неприятно и даже немного стыдно. Он страдальчески шевелил усами, горестно смотрел на обступивших его журналистов, и, в конце концов, наклонился к задававшему вопросы журналисту поближе, чтобы его не слышал весь мир и с тоской попросил – ну вы это… потерпите, а?

Потерпите….

Один мой знакомый, самый обычный московский интеллигент из тех, кто обычно ходят на слушания по делу Ходорковского, когда услышал эту обычную историю из уст этого обычного журналиста, сказал – Ну ты братец у него спросил бы, - а долго еще терпеть?

Я сейчас хочу о своих ощущениях сказать. Вернее про собственное непонимание. Тупик так сказать. Честно говоря, когда пишешь тексты для кино и театра привыкаешь отгораживаться лирическим героем, или структурой или каким-нибудь, там не знаю, художественным решением. А сейчас от первого лица хочу рассказать. От совсем первого. Поэтому сейчас, когда я говорю «я», это я, без кавычек.

У меня простое, самое обычное непонимание. Я вот читал в юности всяких там диссидентов. Солжа, Довлатова, Шаламова, Буковского, Синявского и Даниеля. И каждый раз задавал себе вопрос. Вопрос, который, как мне кажется, невозможно себе не задавать, когда читаешь такие тексты. А вот я, если я буду в такой ситуации, как я буду действовать? И каждый раз цепочка подобных мыслей завершались финальной – «Дай Бог, чтоб со мной такого никогда не случилось. Дай Бог, чтобы я никогда не оказывался в ситуации, из которой единственный честный выход это уничтоженная на многие годы, до самого конца жизнь».

И вот. Все как по маслу. У меня семья и ребенок. У меня ни капли крови, которая может меня связать с какой-нибудь другой страной, или оправдать эту связь. У меня любимая работа, которая настолько намертво склеена с этим языком, что без него просто не может существовать. Это кстати не пустые слова, и только с годами все больше и больше понимаю, насколько это не пустые слова – зависимость от языка, на котором ты говоришь и пишешь.

Словом я совершенно в той ситуации, когда моя судьба и судьба страны, в которой я живу это одно и то же. Без пафоса сейчас это говорю. Какой тут уж пафос, и чем тут гордиться….

И вот эта страна буквально на глазах, превращается в ту, из книг, и тот гипотетический вопрос, который я задавал себе в юности, становится все более и более актуальным. И я не понимаю. Я живу обычной жизнью. Ну да, ну цензура ну да, самоцензура. Ну врут по телевизору. Ну, где-то кого-то арестовывают. Опять же эта история, с которой я начал. Я вот чего не понимаю – герои тех книг уже действовали. Неужели уже тоже надо начинать? Неужели случилось то, чего я боялся больше всего? Неужели пора?

Как же жаль так и не случившейся жизни, возможность которой мы ощущали в девяностых. Как жаль, что этого не произошло.

Я, когда начинал это писать, думал – ну вот мы разговариваем в преддверии нового, 2011 года. Надо все это облечь в форму новогоднего тоста, мол, давайте выпьем за то, чтобы это непонимание закончилось в новом, 2011-ом году, и мы все для себя поймем, как нам жить и действовать в этой такой новой такой старой такой обычной России. Художественное решение типа.

А потом подумал. Да ну его в пизду.

Для всяческих аналогий

Перепост, взято у Натальи Мошиной nmoshina
Чарльз Диккенс об одной картине
"...приготовьте себя к тому, чтоб погрузиться в самую пучину низкого, гнусного, омерзительного и отталкивающего.
Перед вами внутренняя часть плотницкой мастерской. На переднем плане одетый в ночную сорочку отвратительный рыжий мальчишка, с искривленной шеей и распухшей, словно от слез, физиономией; вам кажется, что, играя с приятелем в какой-то сточной канаве неподалеку от дома, он получил от него палкой по руке, каковую и выставляет сейчас напоказ перед коленопреклоненной женщиной, чья внешность столь вопиюще безобразна, что даже в самом вульгарном французском кабаре и в самом дрянном английском трактире она привлекла бы к себе внимание своей чудовищной уродливостью (разумеется, если допустить, что создание с такой перекошенной шеей способно просуществовать хоть минуту). Два почти совершенно голых плотника, хозяин и поденщик, достойные товарищи этой приятной особы, заняты своим делом; мальчик, в чьем облике можно с трудом уловить какие-то человеческие черты, вносит сосуд с водой; никто из них не обращает ни малейшего внимания на выпачканную табаком старуху, которая, казалось бы, по ошибке забрела сюда вместо расположенной по соседству табачной лавочки и уныло стоит у прилавка, ожидая, чтоб ей подали пол-унции ее излюбленной смеси. Здесь собрано все уродство, какое только можно уловить в человеческом лице, фигуре, позе. Разденьте любого грязного пьяницу, попавшего в больницу с варикозным расширением вен, и вы увидите одного из плотников".
(статья
"Старые лампы взамен новых", 15 июня 1850)