March 4th, 2011

(no subject)

Вчера не успел на спектакль литовцев, приехал только к обсуждению.
Знакомые (Максим Курочкин, Максим Суханов) отвечали про спектакль уклончиво, типа "медленный литовский театр"...
На обсуждении говорил Мариус Ивашкявичус, очень понравился.
И Римас Туминас - очень не понравился. Говорил он медленными многозначительными перлами... Говорил он чудовищные вещи - чтобы ставить современного драматурга, нужно дотянуть его до классики, и он (Туминас) не раз представлял себе, что Ивашкявичус мертв...
Тут я прямо подпрыгнул, - очень показательное заявление. Короче, забылся дядька, думает, что 20 век на дворе.
Современному режиссеру важно, что автор рядом, что он его современник, что от него тепло идет, что с ним можно водки выпить... И это живое прямиком идет в спектакль, и это зрителем считывается.
Тут встал Максим Курочкин и поблагодарил за спектакль автора и актеров, а режиссера "в последнюю очередь", т.к. эта архаичная режиссура не готова к такому тексту...
Потом был фуршет, пили водку и говорили (как всегда об одном и том же) - о постдраматическом театре...


Повышенные ожидания в области интерпретации

Очень интересное интервью Майи Праматаровой с болгарским режиссером Явором Гырдевым
"...Некоторые люди вообще не воспринимают современные тексты. Именно предрассудки в отношении современной драматургии обуславливают повышенные ожидания в области интерпретации. В России театральный текст не параллелен драматургическому. Драматургический текст достиг своего апогея примерно во времена Чехова, оставив нам в наследство еще несколько имен мирового масштаба. В определенном смысле «мейнстрим» театр там уподобился опере – драматургия зафиксирована, а интерпретация продолжает развиваться. В этом смысле метафорический театр 80-х годов, авангард 80-х (режиссеров – воспитанников русской школы, как Некрошюс) весьма интерпретативен на базе хорошо известных текстов. В этом случае режиссерский текст выходит на первое место, так как драматургический текст зафиксирован, весь вопрос в том, как именно интерпретировать классический текст новым образом. В современной драматургии все обстоит иначе. Там весь вопрос в том, как поставить новый текст наиболее интенсивным образом. И здесь возникает дилемма, связанная с местным предрассудком в отношении современных текстов для театра и моим неверием в этот предрассудок. Я не считаю, что у современного театра есть основания для комплексов в отношении старого театра. Через два десятилетия, когда сито времени отсеет незначительное, станет ясно, что нынешнее время тоже оставило по себе несколько великих драматургов. В этом отношении нет остановок или застоя. Жизнь идет вперед, и пропорция литературных талантов сегодня соизмерима с отшумевшими временами..."