January 30th, 2011

Володя Мирзоев. Интервью в Огоньке

— В 90-е у вас была репутация закоренелого эстета, постмодерниста, экспериментатора, человека, безумно далекого от политики. И вот теперь перед нами другой Мирзоев. Внятный, актуальный режиссер, говорящий все почти прямым текстом. Чуть ли не политический активист.

— Есть ощущение, что пора выбираться из пресловутой башни слоновой кости. Прошло время эстетских экзерсисов, слишком тревожной стала окружающая нас реальность. О главных вещах нужно говорить прямо, занимать определенную позицию. Моя творческая манера за эти годы изменилась не так уж сильно, тут вы, пожалуй, не правы. Мне по-прежнему близок постмодернизм как эстетическое направление. Но в сфере нравственности и морали он сейчас невозможен, даже непростителен. В мутной воде 90-х у честного человека и не могло быть никакой правоты, никакой позиции. Нам объяснили, что нет ни зла, ни добра в чистом виде, все относительно. Какое-то время в это можно было верить, но вот появилось зло. Очевидное, беспримесное. Режим стал откровенно брутальным, силовики делают ставку на насилие не только на Северном Кавказе, но и повсеместно. Под их чутким руководством возникли профашистские организации. Все это меняет нашу жизнь в сторону конфронтации. Это уже не ситуация, когда цветут сто цветов. Зло теперь имеет материальный ресурс и политическую поддержку. Оно манифестирует себя именно как зло, не пытаясь в отличие от советского зла прикрыться идеалами социальной утопии. Нормальная такая архаика, пещерный менталитет в хайтековской упаковке. Враг будет уничтожен, разорван на мелкие кусочки и рассеян по миру. Вот наш вожак, и мы с удовольствием лижем его мозолистый зад. Все просто, как в пещере. Делать вид, что это карнавал, веселая игра — элементарно непорядочно. Убивают людей, знаете ли.

Полностью