August 29th, 2007

Елена Ковальская о фестивале "Любимовка"

Алексей Щербак живет в Риге и работает исполнительным директором крупного издательского дома. К своим тридцати семи прошел путь от внештатного корреспондента до главного редактора ежедневной деловой газеты. Перейдя год назад на административную работу, писать не перестал. Просто теперь он пишет пьесы. Почему? Бог весть. Говорит, жене пообещал. Жена у него — театральный критик. Сначала написал одну, вслед за ней другую, третью — под названием «Полустанок» — про то, как в доме путевой обходчицы, молодой женщины с ребенком на руках, останавливается писатель. 

Этой пьесе, неспешной, по-мужски честной и зрелой, чтобы быть поставленной в профессиональном театре, разве что хронометража не хватает, да еще финал кажется пришитым на живую нитку. Отличная пьеса. Но это — если читаешь глазами. Когда пьеса оказывается на сцене и ее читают актеры, проявляются другие ее изъяны, хотя и достоинства видней. Даже если сцена с гулькин нос и публики в зале — сорок человек.

«Гулькин нос», «сорок человек» — все это о фестивале «Любимовка» в «Театр.doc», где за пять дней сентября, с пятого по девятое, устроят читки 23 пьес. Часть их появилась на летнем семинаре «Ясная Поляна» (там, к слову, в прошлом году родилась пьеса «Трусы» минчанина Павла Пряжко, шумевшая затем весь сезон). Часть — пьесы опытных драматургов: Елены Исаевой, Ксении Драгунской, Родиона Белецкого, дуэта Зензинов–Забалуев и других, все они когда-то тоже дебютировали на «Любимовке». Эти пьесы расхватали режиссеры с именами: Владимир Панков, Михаил Угаров, Александр Вартанов. Прочие ставят режиссеры-новички.

Пьесы на конкурс присылали из Уфы, Запорожья и Рязани, из Сергиева Посада и немецкого Эслингена, из ирландского Голуэя и с Камчатки. Пьесы прислали московская актриса, документалист с ОРТ и трубач из «Вежливого отказа». Аспирант из Саранска и юрист из Одессы. Логистик из Коломны и телережиссер из Киева. Шеф-редактор службы новостей на питерском радио и сертифицированный специалист по НЛП из Минска. В большом количестве пьесы пишут безработные. Почему они пишут — большой вопрос для них самих. Большинство пьес из года в год киснет у авторов на жестких дисках. Вот одна питерская журналистка пишет, что в ее жизнь театр ворвался на спектакле Додина. Но чтоб она ворвалась после этого в театр — этого не было. А Алексей Щербак — тот говорит, что пьес никогда не читал, в театре много чего видел, например, «Короля Лира» и «Эдипа-царя», говорит, понравилось. А тут жена пристала: напиши да напиши. Но это я уже говорила. Как говорила много раз, что нет ничего увлекательней, чем обнаруживать талантливые пьесы на сцене, а не в библиотеке; что пьесы эти не бог весть как мастеровиты, но цепляют куда больше, чем очередная перепевка «Трех сестер». Мне возразят, что пьесы эти как не ставили, так и не ставят. Поэтому, мол, стоящие люди пьес не пишут. Вот неправда: и пишут, и ставят. Я подсчитала: за восемь лет в одной только Москве новые пьесы стали ставить в три раза чаще. В три! Разве мало? Ни одна хорошая пьеса не минует хедхантеров и фестивалей, расставивших свои сети в Екатеринбурге, Омске, Перми, Москве. И редкая хорошая пьеса не доходит до сцены. Просто стоящих людей всегда было мало. И что тут скажешь — всем бы им таких жен, как у Щербака.
http://www.afisha.ru/performance/74452/