August 5th, 2006

Говорят

Говорят, что в Питере есть две подружки - Шитенбург и Зарецкая, театральные критики.
Говорят, что они ходят парочкой.
Все, что видят, обсирают.
О них говорят - ШИЗА пришла.

Ночь

Вечером пришла в гости estrogaleva, потом пришел superbeletsky, и в 12 часов ночи мы пошли поздравлять с днем рождения моего сына ugarte. Просидели у него почти до 3 утра, и было очень весело.

Срез

В Ясной Поляне было рассказано 45-50 замыслов.
Когда их дослушали, то возник СРЕЗ.
В этом срезе (выборке) больше всего поразило обилие страха. Просто список страхов какой-то. Реестр фобий.
Алиса Никольская даже струхнула...
А потом мы говорили, что СТРАХ для театра не только тема, но и инструмент.
Это нормально, - театр работает со страхами.

И были мысли, чем я отличаюсь от них (все сильно моложе).
Мое взросление пришлось на стабильное время.
А их взросление - на время иррациональное.
У них все драматичнее.

 

Классика

Мои два деда. Иван Евгеньевич и Михаил Никитович.
Классический расклад - один в Белой армии, другой в Красной.
Помню по детству, они всегда избегали сесть за один стол.
Никто это не комментировал. Только потом я понял - почему. 

Дедушка



Мой дедушка Иван Евгеньевич Львов-Угаров. 
После революции вторая фамилия куда-то исчезла.

Бабушка



Моя бабушка Евдокия Александровна Соболева.
Петроград, 1917 год
Она была машинисткой, т.е. - пишбарышней.
Очень модная профессия.

Красная комната

Вот эта красная комната, где шли занятия лаборатории в Ясной Поляне. 
Мы ее называли "Арзамасский ужас".
Потому что та комната в гостинице Арзамаса, где Толстой испытал приступ метафизического ужаса была "красной и квадратной".
Оказывается, не мы первые ее так назвали.
Приехал Владимир Ильич Толстой и спросил: "Ну как вам работается в арзамасском ужасе"?

35,05 КБ