November 4th, 2005

Демоны

Вчера начались репетиции "Демонов" Натальи Ворожбит в Центре Казанцева. Неизвестно, что делать с названием. Казанцев категорически против называния врагов человеков на букву Д, он даже не произносит это слово и крестится каждый раз... Говорит так: "Не к добру! У вас погибнет актер на прогонах, и вам это будет непрятно!" Против этого я не могу ничего возразить. А если он, этот актер, погибнет на "Аленьком цветочке", - тогда, блять, что? С чем связать его гибель?..
Пока рабочее название - "Гоголь-моголь". Типа, украинка Ворожбит - современный Гоголь.
Ольга Лапшина, которая придумала однажды название "Облом off", предлагает назвать спектакль "Вечера на ху..."
В пьесе этих слов на ху и на пи очень много. Уморительнее всех семья сельских ведьм по фамилии - Косопиздые. (Казанцев говорит - назвовите их Косопизные, будет приличнее. А по-моему, это борьба хрена и редьки.) Наташа Ворожбит говорит, что это реальные люди в их селе, только у них это не фамилия, а прозвище.

Репетируем в арендованом зале в ДК ГУВД Москвы. Это практически Бутырская тюрьма, один комплекс зданий. Если посмотреть из окна во двор, увидишь красную стену с колючей проволокой, красивую башню с выложенными вверху цифрами - 1771. Очевидно, это и есть башня Пугачева, где он сидел...

А днем снимали кино для спектакля "Три на четыре". В главных ролях - художник Андрей Климов, драматург Миша Дурненков, помреж Аня и мальчик Игнат. И настоящие тибетские монахи в красных одеждах... Центр Мейерхольда был засыпан палыми листьями, и их гонял ветродуй.
Спасибо Павлу Рудневу за братскую помощь!
Главный кинорежиссер этого кино Ксюша Перетрухина у меня вызывает восторг...

Три на четыре. Что-то будет

А душой я в театре "Практика". Не знаю, может, спектакль получится бездарный и глупый, всяко бывает... Но таких интересных репетиций и таких актеров у меня не было со времен "Обломова".
На актеров большое впечатление произвела встреча со Славой Дурненовым. Они говорили: "Что-то мы эту Новую драму не очень любим, но ваша пьеса, Вячеслав, гениальна!"
И я, который за Новую драму может в глаз дать, молчал...