August 3rd, 2005

На кухне

Была Лена Ямпольская. Говорили о Чехове. Количество этого ужаса (чеховские спектакли) перевалило за гребень! Надо что-то делать... У нее идея, что люди за прошедшие сто лет действительно стали лучше, потому и колбасит нас от пошлости трех сестер и дядь вань.
Пошлость - правда. Пошляк Иванов, Треплев, Вершинин. А симпатичны мне Наташа, Шарлотта и Сарра.
От "неба в алмазах" делается как-то неудобно, как будто кто-то пустил ветру (как говорили в позапрошлом веке).
Толстой записал в дневнике: "Смотрел "Дядю Ваню". Возмутился." И - все. Таинственно. Чем возмутился? Вряд ли содержанием. Думаю, что структурой самой пьесы. И ЛНТ после этой записи в дневнике сел писать "Живой труп". С другой структурой. Неуступчивой для театра. Там где Чехов театру подсасывает, там Толстой показывает средний палец.
Ну так вот. Я не согласен с Ямпольской, что люди за сто лет стали лучше. Люди, думаю я, всегда одинаковы, меняются лишь реалии.
(Смешно. Толстой писал, что общественное мнение в Росси готово принять что угодно, только не брак без церкви и пощечину без дуэли. Господи, где эта церковь и где эта дуэль?)
Я перестал ругать Чехова, создателя театра без слов и "черный квадрат" русской драматургии.
Я думаю, что между Чеховым и мной стоит третий-лишний. Сценические традиции, совершенно бездарные и бобруйские, включая всех доннелланнов (плевать сколько там двойных букв) и някрошюсов.
(Анекдот. Идем после беспредельного някрошюсовского "Макбета" - лежалый балтийский метафоризм - а перед нами идут две литовки. И одна другой говорит: "Някрошюс - шизофреникас".)
Еще лет десять назад молодые драматурги писали постчеховские пьесы. А теперь - нет. Другие лекала.
Ой, большая тема. Решили, что нужно создать чеховский комитет, который запретил бы Чехова ставить в театре. Или только за очень большие деньги. (Аналогично есть бекетовский комитет, который многое что запретил, и правильно.) А потом - лет через десять - разрешить. И тогда Чехов будет возвращен народу.